- Шла война. Несмотря на тяжёлую ситуацию, в новой службе были энтузиасты, инициаторы, специалисты высокого уровня. В первую очередь надо назвать Алексея Дмитриевича Варганова, Александра Васильевича Столетова, его сына Игоря Александровича, - вспоминает Александр Скворцов.

- Александр Игнатьевич, вы родились на земле Ополья. Село Сима. Можно было стать агрономом, ветврачом, зоотехником, огородником, садоводом. Вас как потянуло в реставрацию?

- Местная усадьба князей Голицыных славилась своим домом, бассейнами, дубовой рощей и библиотекою. Большевики собрали все книги, которые хранились в усадьбе князей, в одну большую залу. Из собраний сочинений сформировалась Симская библиотека. Моё внимание привлекли труды Грабаря по истории русского искусства. Государство заботилось о нас, мы в детском садике на экскурсии ездили, знакомились с шедеврами. Препятствий я не видел для поступления в ВУЗ, и для меня им стал МГУ. Окончил его в 1967 году. Потом аспирантура, искусствоведение, история и теория искусств. Затем Игорь Александрович меня пригласил во Владимирскую реставрацию.
Наше дело — это точная наука. Но мы ещё стали привлекать каменщиков, лепщиков, кузнецов, столяров. Экспериментировали, сперва прорабатывали технологии, «тренировались». Действовали так, как в медицине сначала что-то пробуют на мышах, потом на приматах, после — на людях.

- Чем приходилось заниматься?

- Например, я пришел в Успенский собор в начале 70-х годов прошлого века. Там проблема. Блистающий иконостас и приглушённые фрески Андрея Рублёва. Между ними была большая дистанция. Как совместить противоречия? Меня поставили научным руководителем проекта. Были задействованы специалисты разного профиля. Я разработал методику по угашению золота. Сверху оставили яркое, а там, где прихожане, немножечко забронзовели. По живописи тоже экспериментальным путём шли. Её традиционно укрепляли казеином. Государственный институт предложил синтетические материалы. Да, жизнь не стоит на месте, возникают новые способы, но не все они могут быть применены.  Опробовали новинку, а через год, два, три что? Оказывается, новые материалы работают в краткосрочном периоде, а  потом наносят повреждения художественному произведению. Так что мы старались выбирать оптимальные решения.

- Возьмём реставрацию икон. Доводилось слышать, что старинных оригинальных икон не осталось. Из поколения в поколение образы реставрируют, подкрашивают, а до потомков доходят не оригиналы, а копии. Что Вы думаете по этому поводу?

- Я слышал такое мнение, что нет подлинников. Каждое поколение добавляет свои краски в первоначальный образ. По поводу одной иконы из Третьяковской галереи учёные провели современные исследования -  рентген, ультрафиолет и прочее. В итоге реставраторы убедились, что образ не 16 века, как было заявлено. Сама доска из тех времён. Обнаружили на иконе следы левкаса маленькие 16 века. Да, они средневековые, тут не поспоришь. Но авторы более позднего времени порой берут доску с практически утраченным изображением, расчищают его и пишут свой оригинал. Состарить произведение — дело техники.

- Не секрет, что в деле сохранения памятников порой возникают большие трудности. Взять хотя бы давние события с Дмитриевским собором...

- Вопрос в своё время стоял очень остро. Шла речь об исчезновении рельефов, так как вода с водоводов текла по фасадам. А ведь она страшный враг для белого камня. Он рыхлый, впитывает воду как губка. За несколько веков на фасадах сохранялось покрытие, которое хоть как-то защищало барельефы от разрушения. Потом собор расчистили «добела», и впереди была катастрофа.
Сами водомёты изначально были железобетонными, потом их заменили на белокаменные. Под воздействием влаги, морозов, потепления один из белокаменных сливов рухнул. Как раз только-только отошла от собора японская делегация.
Пришлось действовать. Комиссия из Москвы приезжала. Но я тогда отстоял свою позицию. Водомёты купировали, по фасадам спустились водосточные трубы, камень покрыли защитным раствором.  Деревья вокруг убрали, что исключило лишайник, упавшие листья. Листва -  это гумус, то есть питательная среда для всякой живности.
Я уверен, что каждый памятник — будь то Успенский собор или Покрова-На-Нерли, или какой-то другой храм — требует особого подхода. За состоянием любого произведения нужен надзор. Во многом именно поэтому мы в своё время создали фонд редких книг, активно взаимодействовали с архивами, взяли под опеку районные музеи.

*   *   *
Без сомнения, Александру Игнатьевичу есть что рассказать. Вклад специалиста в сохранение историко-культурного наследия невозможно переоценить. Сегодня же профессор, основатель и, как он сам говорит, создатель отделения реставрации на кафедре изобразительного искусства ВлГУ Александр Игнатьевич Скворцов рядом с юными реставраторами. И его опыт точно востребован.